Комментарии
2014-09-01 в 09:19 

803 слова
Предупреждение: написано бредовато, но на деле это и есть бред: у Гека сотрясение мозга.

Сидеть на асфальте было мокро, холодно и больно. Синяки тоже болели. И рука, наверное, сломанная. И подвёрнутая, когда падал с лестницы, нога. Но это, в конечном счёте, не имело особенного значения. Кости – срастутся, синяки – заживут. Даже воспаление лёгких и туберкулёз, если ему совсем уж не повезёт, в конце концов лечатся. Если уж идут слухи о том, что изобрели лекарство от СПИДа…
Он старательно думал о том, что теперь делать и кому звонить, чтобы взять выходной на работе, потому что ночь и все спят, в том числе и его непосредственный начальник. И о том, что будить его сейчас – ниипическое свинство: час ночи на дворе. На том самом дворе, где он сидит. Мысли путались, как волосы после того, как неделю их не мыл: расчёска застревает.
И он больше не будет пить. Ни за что и никогда. Ну, по крайней мере, так надираться безо всякой причины.
Хотя и это уже бесполезно: сделанного не воротишь.
И вот о сделанном-то он как раз и старался не думать. В нормальном состоянии и в голову не пришло бы доставать Юлю. Она ведь – его богиня, его идеал: аккуратная, спокойная, с отточенными и плавными движениями… Этого и словами не описать – только почувствовать можно. Вся такая тёплая и мягкая, что так и хочется обнять, прижаться…
А вот стрельнуло тогда что-то в голову, вспомнил слова мамы: «Будущая семья только тогда крепкой будет, когда даже поссорившись вдрызг, разозлив друг друга до белого каления – всё равно будете помнить о том, что вы друг друга любите. И это поможет вам помириться». И решил проверить спьяну. Может, и права она была тогда, но стоило ведь ему в этот раз вовремя вспомнить давно понятую им самим истину: ни один человек не может прогибаться бесконечно. И жить с тем, под кого прогибаться приходится – самое страшное из зол. Потому что человек либо совсем забывает про себя, либо в один из моментов срывается и равняет всё с землёй.
«А она даже говорить ничего не стала, просто ударила так, что кости затрещали. И глаз бы не вытек. Хотя, отчего они обычно вытекают? – почти безразлично думает он, бездумно прикладывая дном к глазу извлечённую откуда-то бутылку с отбитым горлом. - Холодно… Может, замёрзнуть насмерть? Всё равно ничего хорошего в его жизни уже не будет. И если ему не подходит Юля – значит никто. Она ведь такая родная… Как же плохо без неё. Но она же даже не посмотрит теперь в его сторону. Он бы не посмотрел. Она же реально убить пыталась, его добрая и ласковая Юля… Значит надо умереть. Она не может быть неправа»

Но на ноги подняться не получается: подвёрнутая опухла как бочонок и тоже болит всё сильнее.
«Может, там вывих?» - немного даже с надеждой думает он и сворачивается клубком прямо в натёкшей с него луже: ледяная вода не протрезвила, как надеялась любимая, а только добавила неприятных ощущений расклеившемуся организму.
Сознание медленно уплывало в голубые дали и он был искренне этому рад: телу было слишком погано. А потом в серебристом тумане покоя ему послышался её голос:
- Миша, очнись! Встать можешь? – где-то очень далеко кто-то тряс его тело за плечо, но это не имело смысла, важен был только голос: её, единственной и неповторимой, - Ну же, обопрись на меня, алкаш, скорую я уже вызвала.
«Она беспокоится, - дошло до помутнённого сознания. – Не надо, чтобы беспокоилась. Всё же хорошо будет – значит и вот. Просто надо встать»
Тело почти не ощущалось, он старательно пытался шевельнуть руками, сместить центр тяжести, чтобы встать, но ничего не выходило. А когда шевельнул головой – и вовсе вытошнило. После этого перестал даже шевелиться.
Она плакала. Успокаивала его, сохраняла спокойные интонации, но нет-нет да и всхлипывала, не сдержавшись. Он гладил её по руке: губы шевелились с трудом. Но пытаться шептать это не мешало. Хоть и больно было. Иногда она даже понимала.
А потом приехала скорая. И она больше не пришла. Потянулись долгие недели одиночества. Приходили друзья, родители, но всё это было не то, о ней все старательно отмалчивались. А ему как будто становилось всё хуже.
И вдруг его вызвали на суд. Она сидела там, бледная, осунувшаяся, старательно сохраняла спокойствие, пока зачитывали обвинение, а он не мог понять, что же она делает здесь. Его тёплый и ласковый ангел. И на него Юля не смотрела, совсем. Только на свои руки остановившимся взглядом. А когда подняла его по просьбе судьи, Миша захлебнулся воздухом и рванулся из инвалидного кресла в котором его сюда прикатили, обнял за плечи, укутывал в сорванный с собственных ног нелепый плед, кричал что-то, объяснял, просил прощения и старался не смотреть на мать, которая подала заявление. Он её понимал, понимал, что она, наверное, с ума сходила от страха, когда сын целыми днями смотрел в окно остановившимся взглядом, на любого входящего смотрел с немой надеждой, а потом – вежливым разочарованием, читал, ел, спал… Существовал.
А вот теперь вдруг – ожил.
Потому что осознал, что без Юли его – не будет. Надо только донести это до неё. А со всем остальным они справятся вместе. Он ведь совсем не злится: заслужил.

URL
2014-09-13 в 21:47 

DivideEtImpera
Жестко *задумчиво* это что ж за Габен так отделать... в смысле это реально надо достать, причем сильно, да еще и девушку, чтобы с одного раза и до инвалидной коляски.
Но кто знает.
Зато красиво, да)

2014-09-13 в 22:04 

DivideEtImpera, на самом деле, он просто переступил грань. Сознательно, чтобы увидеть, что будет. В итоге его сначала облили водой, потом, когда не понял - выставить за даерь. Потом, на лестнице, совсем выбесил и она дала в челюсть и он упал с лестницы, она пинками из подъезда выставила. (Это если по факту)
Автор

URL
2014-09-13 в 22:12 

DivideEtImpera
Автор, *с сочувствием посмотрел на героев* не, ну я конечно тождику сочувствую тоже))) Но и Гека, беднягу, жалко, в смысле достаточно было спустить с лестницы и осмотреть на предмет физических повреждений, тем более за дверью подъезда всякие там бутылки. ))))

2014-09-13 в 22:32 

DivideEtImpera, Я своему тождику тоже сочувствую, но сам нарвался)
Автор

URL
   

инТИМная летопись соционических оргий

главная